За гранью быта
Утро задалось дождливым. Мелкий, но непрерывно моросящий дождь и пасмурное небо пришли на смену безоблачным дням и лучам солнца, наполнив всё вокруг своим сырым, обволакивающим и проникающим везде дыханием. Бабье лето давно прошло, и, будто бы заодно с начавшимися дождями, вслед за устремившимися с неба на землю каплями с деревьев полетели листья, предварительно сменив свой окрас на оранжево-жёлтый. Шёл уже третий месяц, как повсюду хозяйничала осень. Власть дня над ночью таяла на глазах с каждым днём, уже не просто уровняв их в правах, а заметно проигрывая последней.
Опустели поля, и уже давно перелётные птицы сменили траекторию своих перелётов с юга на север и с севера на юг.
Мокрая от тумана поутру трава белеет от заколдовавшей её изморози, а отражение в лужицах, как туманом, покрывается тонким слоем льда.
В утренней заре по извилистой просёлочной дороге неспешно двигался одинокий всадник. Его чёрный силуэт отчётливо вырисовывался на фоне покрытых изморозью ярких осенних красок. Конь, словно тень, мягко ступал по примятой траве, его копыта почти бесшумно погружались в ещё не промёрзшую мягкую землю.
Всадник сидел в седле прямо, но с заметно усталой пониклостью. Его плащ, развеваемый прохладным ветром, создавал впечатление, будто за его спиной колышется тёмное крыло огромной птицы. Шляпа, надвинутая по самые брови, скрывала черты лица, оставляя лишь угадывающиеся в полумраке очертания острого подбородка и прямого носа.
То ли в воздухе, то ли в памяти всадника ещё витали остатки аромата уже увядших трав и зелени. Где-то вдалеке кричала одинокая птица, её голос эхом разносился по пустынной дороге. Ни души вокруг — только молчаливые деревья, провожающие путника немигающим взглядом тёмных ветвей, да притихшая природа, готовая погрузиться в зимнюю дремоту.
Всадник словно слился с пейзажем, став его неотъемлемой частью. Казалось, он не просто едет — он плывёт по границе между ночью и днём, между сном и явью, между прошлым и будущим. И только мерный топот копыт нарушал эту таинственную тишину.
Не успевшее встать утреннее солнце скрылось за тучей, и та не упустила шанс осыпать землю первой снежной крупой.
— Ну вот и дожили, — произнёс ездок вслух для самого себя, вытянув ладонь перед собой. Он попытался набрать в ладони белую горстку, но от тепла тела снежная крупа моментально превращалась в капли, образуя маленькую лужицу внутри ладони.
— Чуешь, Верный? — продолжил всадник беседу с конём: — вот и год прошёл.
Лошадь фыркнула, будто поддакивая.
— Да-да. Вижу, ты это уже понял.
Вытерев руку, всадник задумчиво погладил шею коня, чьи бока слегка подрагивали от утреннего холода. Верный, словно понимая настроение хозяина, шёл размеренно, не торопясь, будто давая человеку время собраться с мыслями.
Вокруг расстилалась бескрайняя белая пелена. Первый снег, пусть и таявший на лету, успел припорошить землю, превратив привычный пейзаж в призрачное видение. Деревья, местами ещё не до конца сбросившие листву, казались застывшими в нерешительности между осенью и зимой.
Всадник натянул поводья, останавливая коня. Он огляделся по сторонам, словно пытаясь запомнить этот момент. Что-то тяжёлое и одновременно освобождающее было в воздухе, в этом переходе от одного года к другому, от одного жизненного этапа к другому.
— Знаешь, Верный, — снова заговорил он, обращаясь к коню, — на этот раз всё будет по-другому, но мы всё равно справимся!
Конь снова фыркнул, будто соглашаясь с хозяином. Его дыхание вырывалось белыми клубами в холодный воздух, создавая вокруг морды призрачное сияние.
Всадник достал из седельной сумки тёплый платок и накинул его на шею коня. Движение было привычным, почти автоматическим, но в нём чувствовалась забота, годами выработанная привычка заботиться о своём верном спутнике.
— Проголодался? — Всадник достал из-за пазухи небольшой свёрток, развернул его — внутри оказаласьвнутри оказалась горсть сушёных фруктов.
— Держи, заслужил, — и протянул угощение коню. Верный осторожно взял лакомство мягкими губами.
— Ну что ж, друг мой, — произнёс мужчина, вставляя ногу в стремя, — пора двигаться дальше. Впереди ещё долгий путь, и, кто знает, какие сюрпризы ждут нас в этот раз.
Он пришпорил коня, и они тронулись в путь, оставляя за собой две цепочки следов, которые тут же начинал заметать первый снег. В этом движении было что-то величественное и неизбежное, словно сама судьба вела их вперёд, сквозь время и пространство, сквозь года и перемены.